Я не могу уснуть…

Призрак старого зеркала
19.06.2015
Абасы. Часть 1
19.06.2015

Это мой дебют, так что не судите строго. Автор я.В маленьком английском городке, в самой обычной съёмной квартире жила с родителями девочка по имени Динни. Ей было тринадцать лет, она ходила в восьмой класс и вполне сносно училась.

Мать Динни часто ездила в командировки по работе, отец же работал в офисе, к тому же страдал бессонницей и часто смотрел телевизор ночью. Когда Динни была маленькой, она нередко пользовалась этим: посреди ночи вставала, шла в гостиную и шептала:
— Пап, я не могу уснуть…
Добродушный отец сажал её на колени, и они смотрели телевизор или болтали, пока девочка не засыпала. Но прошло время, Динни выросла и перестала так делать.

Однажды Динни пришла домой после особенно долгого и загруженного школьного дня. Её голова не то, чтобы болела, но приобрела излишнюю чувствительность к окружающим звукам. А папа как раз собрал в гостиной своих четверых друзей — и сейчас вся эта компания активно жестикулировала и обсуждала что-то по работе.
Динни поздоровалась с отцом, тихо прошествовала в свою комнату и ничком упала на кровать. Уже переодевшись в пижаму, она долго ворочалась в постели. Голоса в гостиной мешали уснуть, она встала против воли и направилась туда.
— Пап, у меня болит голова! Я не могу уснуть, разговаривайте потише!
Отец обернулся.
— Динни, мы сейчас очень заняты, — нахмурился он, — ты уж постарайся уснуть. Голова болит, потому что ты сильно устала. Обещаю тебе, к утру всё пройдёт.
Динни послушно кивнула и опять ушла в свою комнату. Чуть пониженные голоса в гостиной возобновились.
Девочка лежала на кровати, надавив ладонью на лоб, и глядела в одну точку. Внезапно на глаза ей попался старый плюшевый медвежонок — напоминание о счастливом детстве. У него была короткая коричневая шерсть и чёрные глазки-бусинки. Динни прижала его к груди, улыбнулась, и начала что-то напевать про себя.
Постепенно несвязные звуки начали складываться в колыбельную мелодию. Медленная, красивая, почти неземная, она играла в голове у Динни. Головная боль отступила, девочка расслабилась и потихоньку провалилась в сон.

Проснулась она буквально через минуту — от тревожного, давящего предчувствия непоправимой беды. С каждой секундой оно усиливалось, Динни уже всерьёз хотелось плакать. Она встала с постели. Страх и волнение бегали по позвоночнику, эхом отдаваясь в кончиках пальцев.
Динни посмотрела в зеркало. На неё глядело сжавшаяся, испуганная девочка. На бледном лице, казалось, были только тёмные глаза. Губы сжались в нитку, а нечёсаные чёрные волосы до пояса придавали ей сходство с персонажем из фильма ужасов.
Она крепко прижала к груди плюшевого медведя и робкими шагами направилась в гостиную. Обсуждение было в самом разгаре, все обернулись, глядя на дрожащую девочку.
— В чём дело, Динни? На тебе лица нет! Ты что, плохо себя чувствуешь? — Обеспокоенно спросил папа.
Звук отцовского голоса мигом ослабил узел тревоги в груди Динни. Её голос окреп:
— Нет-нет, пап, всё в порядке…
— Ты уверена?
— Да, пап, я просто не могу уснуть. Ты не зайдёшь ко мне на минуточку?
Папа облегчённо вздохнул.
— В самом деле, Динни! Ты ведь уже большая! Просто спи.
— Как скажешь…
Девочка бросила на отца несчастный взгляд и в очередной раз плюхнулась на кровать. Обида горячими волнами разливалась по телу. Неужели у папы нет даже минуточки на дочь?
Динни раздражённо глянула на медвежонка. Мелодия снова заиграла у неё в голове. Как ни странно, она возобновила дурное предчувствие. Динни усиленно пыталась отогнать назойливую мысль, но та сидела в голове как приклеенная. Перед глазами полыхнула белая вспышка…

На улице шёл мокрый снег, сверкали молнии. Товарищи уже собирались заканчивать, как вдруг в гостиной раздались неторопливые шаги. Все обернулись к двери в комнату Динни.
Динни медленно приближалась к отцу. Она качалась из стороны в сторону как пьяная, в её левой руке болтался медвежонок. Отец, было, направился к ней, как вдруг его остановило одно странное обстоятельство.
Фигурка дочери как будто болезненно сжалась и похудела. Сейчас она выглядела так, будто недавно переболела анорексией. Так же в слабом свете окон он разглядел её неестественно бледные ввалившиеся щёки и острый подбородок. Отец сделал неуверенный шаг в сторону дочери и тут же громко вскрикнул.

Резкая вспышка молнии осветила лицо Динни. Её глаза были болезненно расширены. Зрачки в них плавали, как у зомби, и не могли сфокусироваться на одной точке. Губы исказила жуткая, огромная улыбка, как будто девочка улыбалась против воли.
Ужасным, пробирающим до мозга костей тоном она произнесла:
— Па-ап! Я не могу уснуть!

* * *
Вернувшись из командировки, мать Динни обнаружила в своей комнате пять трупов — мужа и его товарищей. У них всех были одинаковые молочно-белые глаза с плавающими зрачками и жуткие широкие улыбки — как будто против воли. Экспертиза показала, что ни один из них не задохнулся газом, не умер от остановки сердца, не был отравлен и теоретически все они были совершенно здоровы — если не считать того, что мертвы.

А Динни после той ночи так и не нашли — хотя по городу поползли слухи, что несколько таких же трупов были вынесены из других домов…